Наоборот, раненые, лежа на походных кроватях-носилках в огромной, как рига, палатке, с уважением отнеслись к ее горю.
Только Иван молчал и думал.
Тогда-то у него, очевидно, и зародилось особое чувство к ней.
Нет, это новое чувство не было-любовью: то, что он чувствовал к девушке, скорее напоминало глубокое уважение, и только.
За долгие зимние вечера, проведенные в санбате, он, пожалуй, вовсе разучился шутить, улыбаться, только бесконечно дымил моршанской махоркой, глядя на сияющее мелькание в печи, сооруженной из железной бочки, которую докрасна накаливал санитар Ахметшин.
С Анютой после памятного вечера они почти не разговаривали, и без того хорошо понимая душевное состояние друг друга.
Приступив после недолгого перерыва к дежурству, она потеряла свою всегдашнюю живость, стала не по годам задумчивой и строгой.
copyrighted by ЗАО "ЭЛЕРОН"
