Нон, - сразу же ответила она.
Джулия нон хляб.
Иван эссен хляб.
Так? Тогда побережем.
Пригодится, - сказал Иван, и они почти одновременно проглотили слюну.
Чувствуя, что замерзает, он с усилием заставил себя встать и подставил ей спину: - Ну берись! Молча, с готовностью она обхватила его за шею, прижалась, и ему сразу стало теплее.
Иван - тихо сквозь ветер сказала она, дохнув теплом в его ухо.
Ду вундершон [ты чудесный (нем.)]. Она уже несколько освоилась у него на спине, осмелела, чувствуя к себе его расположение, спросила: - Руссе аллес, аллес вулдершон! Да? - Да, да, - согласился он, так как говорить о себе не привык, к тому же тропинка, казалось, вот-вот выведет их на пологое вместо, и он хотел одолеть крутизну как можно быстрее.
Правда, Иван хотель пугат Джулия? Да? Иван нон бросат? Он смущенно усмехнулся в темноте и с уверенностью, в которую сам готов был поверить, сказал: - Ну конечно... - Тяжело много, да? - Что ты! Как пушинка.
Как это - пушинка? - Ну, пушок.
Такое маленькое перышко.
Это мале, мале? - Ну! Он шел по тропинке, хорошо обозначившейся на свежем снегу.
copyrighted by ЗАО "ЭЛЕРОН"
